и плавно действуют. Птицы сии по всем признакам принадлежат к роду так называемых морских ласточек (Sterna). Я уже выше сказал, что подобных птиц никогда в открытом море в отдаленности от берегов не встречал. Ежели бы они могли держаться около льдов, мы бы и прежде и после их много встретили, и потому я полагаю, что непременно по близости сего места должен быть берег; самые же близкие и известные острова принца Эгмонта. Острова Пустые[186] и земля Квергелен находились от нас в 1 200 милях к северу. По таковому расстоянию невозможно предполагать, что птицы залетели с упомянутых берегов. Говоря о сем, я должен также заметить, что чем более мы шли в большие широты к сплошным льдам, тем более встречали китов, так что наконец умножающееся появление оных предвещало нам близость льдов.
14 февраля. 14-го ночь была темная, к югу по горизонту большой блеск; морозу 4°. В сие время мы пересекли путь капитана Кука. Видимый яркий блеск к югу служвл достоверным доказательством, что и ныне множество льду в том месте, откуда капитан Кук 6/17 января 1773 года возвратился в меньшие широты; он тогда здесь встретил обширный сплошной лед, составившийся из плавающих, один на другой накинутых кусков. Вероятно, что в продолжение протекшего почти полвека с сими льдами последовали от непогод разные перемены: некоторые льды исчезли, а другие вновь возросли; но по тем же самым причинам, по которым Кук встретил непроходимые льды, место сие (от нас в тридцати милях к югу находившееся) и ныне покрыто множеством льдов.
В четверть третьего часа начало рассветать, мы прибавили парусов; когда совсем рассвело, в виду нас к SO насчитали до десяти ледяных островов и много плавающих небольших льдин.
По утру в широте 66° 49’ 5» южной, долготе 41° 26’ восточной найдено склонение компаса 40° 13’ западное. Капитан Кук на сем месте определил склонение 29° 30’; из сего видно, что оно в продолжение протекших сорока семи лет прибавилось на 10° 43’ к западу.
От полуночи до 9 часов утра имели маловетрие между S и О и штиль, после чего настал тихий ветер между N и O; я взял курс на SO 60°.
Пред полуднем, проходя близко небольшой льдины, мы остановились в дрейфе, спустили два яла и послали за льдом. Находились тогда в широте 66° 52’ 53» южной, долготе 40° 55’ 36» восточной.
Хотя по причине сильного буруна OtN и зыби затруднительно было колоть лед, однако же, когда оного нам привезли, я опять отправил ялы, но только что они достигли льдины, ветер перешел к О, начал дуть шквалами и покрывал горизонт туманом, а потому сделан сигнал ялам возвратиться; они тотчас прибыли и подняты на шлюп.
Когда с «Востока» суда отвалили, в то же время и с шлюпа «Мирный» два гребных судна пристали к льдине и набрали льду; но как он был дряблый, то по доставлении на шлюп оказался напитан морскою водою, и лейтенант Лазарев велел выбросить за борт.
Ветер более и более усиливался с туманом и мокрым снегом. К 7 часам пополудни мы принуждены взять остальные рифы у марселей, спустить брам-реи и брам-стеньги. Морозу было два градуса. Весь такелаж, паруса и самые шлюпы обледенели, мы не успевали очищать снег с бегучих веревок и с палубы. При таком сильном ветре, густом тумане и снеге весьма опасно было находиться среди ледяных островов.
Мы шли на NW 20°, неся мало парусов, дабы к ночи выйти из видимой опасности. Волнение было великое; темноту умножал туман и густой снег, от которых зрение могло простираться на самое малое расстояние; на пути нашем были ледяные острова. К великому счастию, в десятом часу вечера ветер уменьшился, но в продолжение ночи выпадал такой густой и мокрый снег, что покрывал паруса и такелаж, падая, ко всему примерзал, с трудом едва успевали от оного очищаться.
15 февраля. Переменный со всех сторон ветер, при пасмурной погоде, с мокрым снегом, сделался противный, крепкий от востока. Шлюпы терпели ужасную, вредную качку, ибо огромная зыбь шла от WSW, встречаясь и соединяясь с волнением, разведенным от востока, возвышалась ужасным образом остроконечными вершинами, с коих ветер срывал кипящую седую пену и носил оную по воздуху. Сие волнение вредно судам, ибо бока от противных сил и неуступчивости с обеих сторон, близки к отвесному положению. Судно, восходя на таковую волну, с одной стороны встречает великое количество воды, в то время, когда с другой тем же волнением изрыта пропасть, в которую судно стремится упасть боком.
В продолжение сей неприятной ночи шлюпы взаимно не видали сожженных фальшфейеров, не слыхали выстрелов из пушек.
До 3 часов ветер был переменный, морозу полтора градуса, ртуть в барометре стояла на 28,80. Полагая, что шлюп «Мирный», как обыкновенно, отстал и находился позади нас, я поворотил с полуночи чрез фордевинд, чтоб к рассвету соединиться. Нам обоим разлука была бы затруднительна, ибо по предписаниям, которые даны от меня лейтенанту Лазареву, надлежало искать друг друга три дня на том месте, где разлука последовала, чрез что каждый из нас потерял бы три дня, находясь в опасности между льдами при пасмурности, крепком ветре и беспрестанном снеге; к общей радости, мы скоро увидели нашего сопутника, сблизились и пошли к северу.
Хотя здоровье офицеров и служителей было в самом лучшем состоянии и позволяло продолжать покушение к югу, но как до Порта-Жаксона, ближайшей гавани, в которой я мог запастись дровами, водою и прочими свежими съестными припасами, оставалось еще по долготе 120° и по широте 31°, т. е. по кратчайшему пути надлежало идти пять тысяч миль, при том же плавание наше от Рио-Жанейро продолжалось уже тринадцатую неделю; погоды по наступающему позднему времени стояли бурные, морозу в широте около 67° было 4°; по всем сим обстоятельствам я счел полезным выйти из больших южных широт, где всегда встречал восточные противные ветры, и обратиться к северу до той параллели, где встречу первый попутный ветер, и при сем ветре идти к востоку до долготы 90° восточной и широты 61° южной. При таковом расположении я имел в виду обозреть ту часть Ледовитого океана, в которой никто еще не бывал. Капитан Кук представил сие будущим мореплавателям, а сам направил путь в меньшие широты, для отыскания земли, в недавнем времени обретенной французским капитаном Квергеленом,[187] которую многие почитали мысом южной матерой земли.
Когда совершенно рассвело, тогда на горизонте не видно было льда, а шлюп «Мирный» представился глазам нашим в обыкновенном зимнем виде, т. е. покрытый снегом.
К полудню ветер несколько стих,
